Форум » Религия. Культура. Обычаи. Быт » Буддизм в Казахстане » Ответить

Буддизм в Казахстане

Jake: Алматинские краеведы проехали 1500 км в поисках сохранившихся буддийских памятников Иван Алмазов Практически каждый коренной алматинец знает о «Капчагайских Буддах» - наскальных изображениях в урочище Тамгалы-Тас на реке Или в 100 километрах от южной столицы Казахстана. Многие считают, что это единственный буддийский памятник на современной территории республики. Еще большее число граждан уверено в том, что буддизм - абсолютно чуждое для страны явление. Попытаемся проверить. От фотографа Олега Белялова мы слышали о так называемой «Текелийской стеле» - камне с изображением буддийской символики в предгорьях Джунгарского Алатау недалеко от города Текели, и о раскопках буддийского храма в деревне Кайлык (Антоновка) на территории Алма-Атинской области. Поэтому наш маршрут определился в сторону озера Алаколь, часть которого выходит на Алма-Атинскую область, а другая – уже в Восточно-Казахстанскую. По пути мы решили попытаться отыскать эти памятники буддийской истории. Три периода распространения буддизма на территории Казахстана По данным археологов и историков, в истории буддизма на территории Казахстана можно определить три основных периода. В Казахстан буддизм пришёл из Индии и Китая. Этот процесс начался в середине I века до нашей эры. В распространении буддизма в Средней Азии, Восточном Туркестане и Китае важную роль играли среднеазиатские богословы и миссионеры, в частности, парфяне, юечжи, кангюйцы, согдийцы, которые особенно активно начали проповедовать учение Будды во II-III вв. н.э., что было связано с определёнными целями Кушанского государства на Востоке. Буддийские рисунки на камнях в урочище Тамгалы-Тас. Фото - Wikipedia О влиянии буддизма, которое испытывали тюрки с VI в., свидетельствует Сюань Цзянь: он пишет о благожелательном отношении к этой религии кагана западных тюрок: в первой половине VII в. некоторые правители западных тюрок становятся буддистами или покровителями буддизма, причём, тюрколог А.Габэн связывает это с переходом тюрок к оседлости и городской жизни. В Семиречье – домене западных тюрок, тюргешей и карлуков - этот процесс был достаточно интенсивным, о чём убедительно говорят открытые в разные годы на городищах Чуйской долины (Ак-Бешиме, Красной речке, Новопокровском) храмы, монастыри, часовни, а также статуэтки и стелы с изображением буддийских персонажей и сцен. Буддизм имел распространение в Семиречье (Жетысу) и после X-XI веков. В середине XIII в. о буддийских храмах северо-восточного Жетысу сообщает Гильом де Рубрук – посол Людовика девятого к монгольскому хану Мункэ. В 1253 г. Гильом де Рубрук выехал из Лиона, пересёк южнорусские и казахстанские степи, достиг Южного Казахстана и затем Семиречья. Там он останавливается на две недели в городе Каялык, который отождествляется с городищем Антоновка в долине реки Лепсы, где он видел и описал буддийский храм. Распространение буддизма в Семиречье в этот период было связано с вторжением сюда найманов во главе с Кучлуком. Найманы в последующем стали одним из самых многочисленных родов Среднего Жуза. У Мирзы Мухаммеда Дулати в «Тарих-и Рашиди» описывается ожесточённая борьба Кучлука и гурхана каракитаев, в которой первый одержал победу. Кучлук захватил Кашгар и Хотан, его племена расселились по Эмилю и Каялыку. Видимо, к этому времени (начало XIII в.) и относится строительство храма в Каялыке. Следующий, третий этап развития буддизма в Казахстане связан с приходом сюда западных монгольских племён – Ойратов (калмыков). Калмыки-ламаисты строили в Казахстане храмы и монастыри. Это - монастырь Аблайкит вблизи Усть-Каменогорска в предгорьях Калбинского хребта в Восточном Казахстане и Кзылкент в Кентских горах недалеко от Каркаралинска. Уже упомянутую «Текелийскую стелу» историки также относят к третьему этапу распространения буддизма в Казахстане. Строились буддийские монастыри и в Семиречье. Так, на карту Джунгарии, составленную в 1716-1733 гг., нанесено 58 ламаистских храмов и монастырей. Основа этой карты была выполнена в конце XVII – начале XVIII вв. иезуитами, служащими при дворе цинского императора Канси, и затем дополнена шведом Ренатом, находившимся в калмыцком плену. С ламаизмом, а точнее с буддизмом Ваджраяны (тибетским буддизмом), связаны также наскальные изображения Будды и тибетские надписи. Одно из наиболее известных изображений находится на правом берегу реки Или в Капчагайском ущелье и называется Тамгалы-Тас (Писаные скалы). Это место маркирует переправу через реку Или на Великом Шёлковом пути. На скалах высечено три изображения: Будда Шакьямуни в период достижения просветления; Бодхисатва сочувствия «Любящие Глаза» и Будда Медицины. Кроме изображений Будды на камнях высечены мантры, главным образом, «Ом Мани Падме Хум» на тибетском языке. В 1863 г. вспыхнуло антикитайское восстание дунган, которое проходило под религиозным лозунгом борьбы за ислам. Вскоре восстание перекинулось в Джунгарию. Активное участие в нем приняли уйгуры Кульджинского края. В 1864 г. восстанием был охвачен весь Восточный Туркестан, были истреблены цинские гарнизоны, их крепости и поселения уничтожены, а вместе с ними разрушены буддийские храмы и монастыри. Одним из таких разрушенных монастырей был монастырь Сумбе, в 320 км восточнее города Алматы. О нём ещё в 1854 г. писал Ч.Валиханов. 1864 г. стал верхней датой существования буддизма в Семиречье, однако наследие буддийской культуры до сих пор сохранилось в археологических памятниках. «Текелийская Стела» и городище Каялык После исторической справки вернёмся к нашему автопробегу. Краеведов собралось восемь человек, и на трех автомобилях мы отправились по трассе Алма-Ата – Усть-Каменогорск в направлении города Талды-Кургана. Первым пунктом для нас стал город Текели. Шёл дождь. Местные жители охотно поделились с нами информацией о местонахождении Стелы, и все они были уверены в том, что она определенно буддийская. Мы обнаружили Стелу в ущелье реки Кора восточнее города. Интересно, что слова «кора» с тибетского языка переводится как ритуальный обход буддийской святыни по кругу, и вокруг найденной нами Стелы была хорошо-натоптанная тропа. «Текелийская стела» - это, собственно, не строение, а трёхметровая скала, формой напоминающая пирамиду, на которой хорошо просматриваются высеченные изображения. Первое – изображение буддийской Ступы, олицетворяющей Ум Будды. Ступу держит в своих лапах Снежный Лев, который в Тибете считается самым храбрым и честным на свете животным. Второе – это знак Калачакры (буддийской тантры о устройстве вселенной) и его мантра. Учение Калачакры тесно связано с легендарной скрытой страной Шамбала, в которой оно, как считается, практикуется на государственном уровне. Согласно пророчествам Калачакры, в будущем владыки Шамбалы вмешаются в события этого мира, когда силы тьмы, агрессии и неведения поставят под угрозу существование цивилизации. Текелийская стела Вверху «Текелийской стелы» можно увидеть семенной слог или монограмму Калачакры, называемую «Десять могучих букв», которая символизирует собой десять аспектов мандалы (вселенной) Калачакры. После посещения Стелы погода стала резко улучшаться, и вскоре мы уже по совершенно сухой дороге, миновав Талды-Курган, и поселки Жансугуров и Саркан, приехали в деревню Кайлык (Антоновка в советское время), которую историки отождествляют со средневековым городищем Каялык. На территории деревни и в ее окрестностях проводится множество раскопок, начиная со времён Союза и заканчивая нашим днём. Там уже были найдены развалины христианских, мусульманских и буддийских культовых сооружений, что говорит о толерантности средневековых жителей города и о влиянии различных культур. Нас же интересовали законсервированные останки буддийского храма. Храм был построен из сырцового кирпича и стоял на открытом месте. Внезапно у одного нашего краеведа произошло «дежа вю» - он вспомнил, как выглядел этот храм, хотя был в этом месте с нами впервые. Возможно, созданный им образ далек от оригинала, но в любом случае для нас это уже были не просто кирпичные стены. Половину следующего дня мы провели в дороге. Приехав на прекрасное озеро Алаколь, с которым также связанно множество местных легенд, мы провели весь вечер в беседах о судьбе буддизма в Казахстане. Городище Каялык Казахстан всегда славился толерантностью и веротерпимостью своего народа, но тем более удивительно, что уже на протяжении последних двух лет чиновники под различными предлогами отказываются зарегистрировать буддийскую общину Казахстана. Хотелось бы верить, что одна из мировых религий снова появится на территории Казахстана и займёт достойное место среди уже существующих. P.S. Все существа возникают во времени, Время непрерывно поглощает их всех. (Тантра Калачакры) http://www.ferghana.ru/article.php?id=6387

Ответов - 1

Antimankurt: Кызыл-кент Т.Турекулов, Н.Турекулова Избалованная великолепными пейзажами окрестностей Каркаралинска и уютом этого небольшого исторического городка наша экспедиционная группа все же устала от затянувшейся монотонности степной дороги, нанизывавшей один за другим типовые неухоженные поселки. Ну вот, опять профессиональная страсть к памятникам исчезнувших народов и цивилизаций занесла нас бог знает куда... Но по мере приближения к поселку Кент наши взгляды все чаще устремлялись в сторону поднимающихся вдалеке гор, прохлада изумрудно зеленых полей у их подножия сменила знойную степь, а вскоре и живописная речушка приблизилась к дороге. То здесь, то там появлялись свободно пасущиеся табуны лошадей, и постепенно нарастало ощущение того, что вот-вот откроется вид на великолепный оазис... Поселок встретил без особого гостеприимства. Мы же, наскоро разгрузив свое снаряжение, спешили добраться до объекта исследований, чтобы как можно скорее проверить все гипотезы и предположения, возникшие еще в Алматы. Уже через 15 минут ходьбы по проселочной дороге мы были щедро вознаграждены: взорам открылись прекрасные долины, скрытые от случайных посетителей отвесными скалами гор. Дикая красота шокировала - поляны были сплошь покрыты цветами и бабачками, под ногами юркали какие-то зверушки, "райские" птички носились над головами, выясняя, как мы сюда попали. Заходящее красное солнце накладывало мягкий розовый макияж на все вокруг, как-то неожиданно усиливая фиолетовые, красные и зеленые тона камней Кентских гор, которые в это время особенно напоминали мифических драконов и черепах. А ведь не врут старые книги! Ламы действительно тщательно выбирали места для строительства храмов, вычисляя их по звездам и советуясь со множеством духов! Вид на древние развалины окончательно нас очаровал, разбудив уже подготовленное предварительными исследованиями воображение, а азартное желание поскорее подтвердить свои версии истории "Кзылкентского дворца", пришедшее на смену усталости, не давало уйти отсюда до позднего вечера. Много знаменитых исследователей побывало здесь до нас. Первым в своих трудах "Кзылкентский дворец" упоминает Г.ф. Миллер в 1760г.(1). В 1829- 30-х здесь производил раскопки Г.Броневский (2). В 1895 В.Никитин обследовал руины и записал легенды, связанные с ним (3). Описание памятника можно найти и у А.Левшина в "Описании киргиз-казачьих или киргиз-кайсацких орд и степей" (4) и в книге "Древности киргизской степи и Оренбургского края" Е.Кастанье. В советский период его изучали И.Чеканинский в 1929 (6), С.Черников в 1959г. (7). В1986-87гг. группами ученых НИПИ памятников материальной культуры и Карагандинского педагогического института проводились археологические раскопки на этом памятнике, который к тому времени уже имел статус памятника истории Республиканского значения. Гипотеза о том, что "Кзылкентский дворец" - буддийский храм периода Джунгарского ханства высказывалась многими исследователями. Однако, за всю историю его изучения археологических находок, прямо говорящих об этом, было сделано очень мало. Так же мало было найдено и относящихся к нему конкретных исторических документов. Окончательно доказать эту гипотезу удалось лишь благодаря архитектурным исследованиям этого памятника, которые определили, что здесь действительно существовал не только отдельный храм, а целый храмовый комплекс, являвшийся ламаистским монастырем. Эти работы помогли также расширить круг косвенных доказательств в пользу того, что был он построен в середине 17 века Очирту-Цецен-ханом, вторым ханом Джунгарии после Батур-хунтайджи и братом известного по многочисленным историческим документам ойратского хана Аблая. История Джунгарского ханства, как государства, насчитывает всего полтора столетия, однако, его существование оставило глубокий след в истории и культуре многих соседних народов, населяющих обширную территорию, включающую Монголию, Тибет, Китай, Среднюю Азию, Казахстан и Россию. Отдельные племена ойратов, обитавшие в таежных районах Монголии и Сибири, в 1204г. признали над собой власть Чингисхана и вскоре стали составлять отборную его гвардию, а ойратская знать породнилась с его домом. Конец 14 - начало 15 веков было временем политического господства ойратов в Монгольских степях, что привело к распаду Монголии на две части: Западную Монголию, где доминировали ойраты, и Восточную, находившуюся под контролем юаньских императоров. Владения ойратов располагались на территории, простиравшейся от верховий Иртыша и Енисея на севере до границ Гоби на юге, от Хангайских гор на востоке до Моголистана на западе. Сложение ойратской народности, известной соседним народам под различными названиями - ойраты, калмыки, элюты, джунгары приходится на 1б-17вв., а к середине 17в. ойратские князья и ханы объединяются ойратским чулганом(съездом), и выступают как единое государство. К этому времени относится расширение границ Джунгарского ханства на запад (в частности, на территорию современного Казахстана), и принятие ойратами буддизма, имевшего свой центр в Тибете и называемого ламаизмом. Он становится государственной религией и той основной движущей силой, которая способствовала началу развития оседлости среди кочевого населения, благодаря широко развернувшемуся строительству монастырей. Монастыри устраивались при ставках крупных феодалов, ламы здесь вели свое хозяйство, занимались ремеслами, землепашеством, пасли скот, кочевки их прихожан располагались здесь же неподалеку. В Восточной Монголии такие монастыри со временем превратились в крупные города, особенно там, где рос авторитет монастыря и богатство феодалов, ему покровительствовавших. Как правило, сначала происходило увеличение количества храмов и жилищ для монастырского хозяйства, затем за монастырскими стенами начинала сосредотачиваться торговля и, соответственно, появлялись склады, жилье и т.д., и местное население, жившее до сих пор в юртах, начинало возводить стационарное жилье. Однако на территории Джунгарского ханства, занимавшего и земли современного Казахстана на юге и востоке, этим городам не суждено было развиться до такой степени, многие из них были разрушены в междуусобных войнах, многие погибли после разгрома государства Цинской империей. Аналогична участь и исследуемого нами памятника. Уже при первоначальном осмотре расчищенных археологами руин, обратил на себя внимание тот факт, что из четырех зданий - три были построены в один период и композиционно объединены искусственным водоемом. Наиболее сохранившееся из зданий (высота его стен сегодня доходит до 2х м), имевшее крестообразный план, всегда привлекало больше внимания исследователей "Кзылкента" и было запечатлено в описаниях и на фотоснимках еще в 19в. Сегодня здесь уже не найти ни деталей деревянных конструкций здания - все они от резкого высыхания превратились в прах почти сразу же после раскопок - ни их следов: зимы и весны, прошедшие со времени окончания здесь археологических работ, медленно их стирают, разрушая каменные стены, превращая в пыль растворы и остатки древесины. Но, к счастью для этого уникального памятника, тогда, в 1986-ом, здесь еще можно было проводить расследование: удалось уточнить количество и первоначальное место расположения колонн, наличие и цвет штукатурки на стенах изнутри и снаружи, вид полов. Как во многих буддийских храмах Монголии и Тибета Т7-18вв. два ряда из шести колонн разделяли пространство центрального зала на три части. Когда-то они поддерживали перекрытие галереи второго яруса и кровлю со световым фонарем. Анализ археологических находок и натурное обследование помещений, совмещенных с центральным залом, подтвердили предположение о том, что здание было построено в соответствии с тибетскими и монгольскими канонами. Левая комната служила местом для изготовления и хранения свечей и светильников, правая - для хранения тканей, необходимых в изготовлении различных культовых предметов, а за алтарем обычно отводилось специальное пространство или. как в нашем случае, комната для идолов, куда заходили только ламы для возложения жертв. Лишь каменные базы остались от четырех колонн, поддерживавших традиционный балкон над входом, с которого ламы. играя на различных музыкальных инструментах, призывали к службам. Здесь же располагался главный служитель монастыря во время крупных праздников, когда на площади перед храмами устраивались религиозные и обрядовые представления. Тщательное изучение и зондирование поверхностей стен квадратного в плане здания 2, наиболее разрушенного из всех остальных, подтвердило наше предположение о том, что оно тоже было храмовым. Расположение здания почти на одной линии с первым и справа от него; ориентация главного фасада на юго-запад; следы такой же красной известковой штукатурки на внутренней поверхности стен и белой - на наружной; найденные каменные остатки от четырех колонн внутри здания; и, конечно же, сведения о том, что еще в середине 18в. здесь был произведен грабительский раскоп - яркие тому свидетельства. Это здание, по размерам плана не уступавшее крестообразному, когда-то было храмом гения-хранителя (докшида), оберегавшего главный храм. Редкий монгольский храм строился без такого храма-оберега. Третье здание комплекса отличалось от первого и второго своими размерами, ориентацией входа, обращенного к храмам, и совершенно другой отделкой: стены его были оштукатурены с обеих сторон глиняным раствором, полы глиняные. Посередине, в пространстве между четырьмя колоннами, археологами была зафиксирована печь, выложенная из камня. Возможно, именно здесь обжигались те самые "цацы" - маленькие глиняные модели буддийской космологии, которые находил в этом районе И.Чеканинский, а также изготавливались многие другие предметы обихода. Внимательный осмотр площади перед храмами обнаружил любопытные каменные площадки неизвестного пока назначения, а анализ находок, сделанных археологами при раскопках холмов, расположенных по обе стороны комплекса, дают основания поставить вопрос о том, не были ли некоторые из них субурганами. Сегодня с южной стороны от площади и пруда шумит молодая березовая рощица, скрывая под своей тенью другую половину кзылкентского комплекса. Здесь, среди деревьев, стоят руины еще одного каменного здания. Находясь несколько в стороне от храмового ансамбля и ориентируясь главным фасадом в его сторону, по характеру своей отделки, типу очага и предметам, найденным в нем археологами, это здание классифицируется как жилое. По всей вероятности, оно было построено несколько позже для джунгарского тайши (князя), владельца этих земель, спонсировавшего строительство монастыря. Таким образом, постепенно было установлено, что здания представляли собой комплекс ламаистского монастыря. Планировка джунгарских монастырей, равно как и монгольских, и тибетских имела строгую закономерность: храмы всегда ориентировались главным фасадом на юг, то есть алтарем - на север, туда где по представлениям буддистов расположен центр мироздания - гора Сумеру, на которой обитают боги. Для кзылкентского монастыря характерно то, что храмы ориентированы здесь строго на север своими углами, но, алтарной стеной - на самую высокую и красивую гору долины, и, наверное, это не случайность. Как уже отмечалось, перед храмами непременно должна была быть площадь, желательно с водоемом, а сам монастырь огражден от злых духов и нежеланных посетителей. Попасть на эту территорию можно было исключительно с южной стороны, через священные ворота. В главный храм входили только после того, как пройдены были все круги с молитвами и заклинаниями вокруг субурганов и храмов по ходу движения часовой стрелки или, точнее, по ходу движения солнца, и прочитана молитва в храме гения-хранителя. Конечно, найти следы деревянного ограждения, если оно уже давным-давно разобрано, в ходе археологических раскопок невозможно. Однако утверждать, что оно существовало, можно не только исходя из канонов, но и на основании анализа расположения зданий и границ территории, на которой имеются археологические объекты. При обследованиях привлекла внимание конфигурация территории, занимаемая деревьями, очень близкая к прямоугольнику. Не вызывает никаких сомнений, что здесь, посреди долины, на некотором возвышении, этот лесок мог вырасти только на месте, имевшем плодородный культурный слой, не смотря на то, что археологами здесь не было сделано никаких открытий, кроме руин жилого дома. Используя аналоги монгольских ламаистких монастырей, мы предполагаем, что эта площадь была отведена под мобильное жилье, которое, как правило, располагалось с южной стороны монастырей, как раз там, где находятся руины каменного дома. Так многомесячные сопоставления результатов натурных обследований и исторических исследований доказали гипотезу о том, что "Кзылкентский дворец" когда-то был ламаистским монастырем. Сегодня абсолютно очевидно, что он представляет собой уникальный памятник культуры Джунгарского ханства: попробуйте, найдите хоть один сохранившийся аналог на всей территории, занимаемой когда-то этим государством - не найдете ни в Западной Монголии, ни в Китае, ни в Калмыкии. Литература: Миллер Г.ф.Описание Сибирского царства. 1750, 1787гг. Броневский Г. Записки о киргиз-кайсаках Средней Орды.- Отечественные записки, СПб.,1830г, №119, т.Х Никитин В. Кзылкентский дворец.- Семипалатинские областные ведомости, Семипалатинск, 1898г., №6 Чеканинский И.А. Развалины Кзыл-Кент в Каркаралинском округе Казахской АССР.- Записки Семипалатинского отдела общества изучения Казахстана, т.1, Семипалатинск, 1929г. Черников Н.М. Памятники архитектуры ойрат-калмыков. - Ученые записки Калмыцкого НИИ ЯЛИ, Элиста, 1960г. Майдар Д., Пюрвеев Д. От кочевой до мобильной архитектуры. - М., 1980г. Княжецкая Е.В. Новые сведения об экспедиции И.М.Лихарева (1719-1720) -Страны и народы Востока. Вып. XXVI. Средняя и Центральная Азия (География, Этнография, История).Кн.З.М.,1989. Отчеты о проведении археологических раскопок Кзылкентского дворца в Карагандинской области. Караганда, 1986г., 1987г. Архив института Казпроектреставрация, инв. №110 Кзылкентский дворец. Проект реставрации, Алматы, 1993г. Архив института Казпроектреставрация http://www.kumbez.kz



полная версия страницы